Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

МИР

СТОЙКИЙ ПРИНЦИП Бориса ЮХАНАНОВА

ПРЕМЬЕРА
25 мая 2013 года

СТОЙКИЙ ПРИНЦИП
Спектакль в трёх актах, двух кладбищах и одном концерте

По произведениям «Стойкий принц» Кальдерона и «Пир во время чумы» Пушкина

0 череп
Режиссер-постановщик -- Борис ЮХАНАНОВ
Композитор, сонография -- Дмитрий КУРЛЯНДСКИЙ
Хореограф -- Андрей КУЗНЕЦОВ-ВЕЧЕСЛОВ
Художник по костюмам -- Вадим АНДРЕЕВ
Художник по свету -- Евгений ВИНОГРАДОВ
В роли Стойкого принца -- Игорь ЯЦКО

Слова «принц» и «принцип» растут из общего латинского корня. И в этом смысле, принц Фернандо оказывается носителем стойкого принципа – мира во время глобальной войны. Он возглавляет армию, но он несёт с собой мир. Таков его ответ на вызов апокалипсиса, на вызов времени, когда идёт война всех против всех.
Другой стойкий принцип, воплощённый в спектакле из шести частей – принцип смерти. Победить в глобальной войне можно только пройдя сквозь смерть и обновившись. Текст должен умереть, распасться на артикуляцию и враждующие буквы – чтобы быть собранным вновь. Сцены в жанре «кладбища», которые следуют за первым и вторым актом, пробуют пьесу на стойкость, прививая ей болезни современной культуры. Текст испанского классика переживает всё то, что происходит внутри слов, душ, умов современности.
Пьеса Пушкина возникает в спектакле парадоксально – как русская мистерия, тайную поступь которой режиссёр Борис Юхананов отыскивает в русской драматургии XIX и XX века. «Пир во время чумы» - попытка ответа на мучительный вопрос, поставленный смертью Фернандо. Её форма – концерт-мутант, пиршество на выжженном поле боя после войны всех против всех.
Для спектакля разработана необычная музыкальная концепция. Композитор Дмитрий Курляндский погрузил действие спектакля в пластичную звуковую субстанцию, состоящую из звуков и призвуков, отзвуков и незвуков, которые являются своего рода акустической проекцией текста, его звуковым, сонорным измерением. Сам композитор называет свою работу в спектакле сонографией - по аналогии со сценографией и хореографией.
ИСПОЛНИТЕЛИ:
Сергей «Безумный Пьеро» Васильев, Роман Долгушин, Андрей Емельянов, Софья Ефимова, Алла Казакова, Антон Капанин, Павел Кравец, Анна Кузминская, Екатерина Кузминская, Александр Лаптий, Мария Лесова, Светлана Найдёнова, Андрей Островский, Виктория Пикос, Вера Романова, Иван Румп, Оксана Семёнова, Юлия Семина, Юрий Сёмушкин, Крис Угбало, Виктор Хатеновский, Ольга Хорева, Мария Чиркова, Павел Шумский, Максим Якимов

Мастер дискотеки - Фёдор Софронов
Мастер бегущей строки – Илья Пермяков

Музыканты: Елена Лобанова (концертмейстер), Алексей Ножнов, Антонио Грамши, Сергей Кузнецов

В спектакле участвуют студенты Мастерской Индивидуальной Режиссуры

Ассистент режиссёра-постановщика - Дмитрий Анишин
Ассистент художника-постановщика - Ольга Юрасова
Ассистент хореографа - Анна Дубровская
Ассистент музыкального руководителя – Мария Чиркова


Новопроцессуальное продюсирование - Сергей АДОНЬЕВ
Совместная постановка театра «Школа драматического искусства»
и Мастерской Индивидуальной Режиссуры
при поддержке Министерства культуры РФ

Информация на сайте МИР и в группе на Facebook

Билеты можно приобрести в кассе театра "Школа драматического искусства" или заказть билеты ОНЛАЙН

Зал "МАНЕЖ", театр "Школа драматического искусства"
Адрес: метро Сухаревская, ул. Сретенка, д. 19
тел.: (495) 632 93 44 (касса), (495) 632 93 77 (администрация)
www.sdart.ru
МИР

СВЕРЛИМ МОСКВУ

Экспериментальная опера «Сверлийцы» в модном центре ArtPlay показала будущее сверлийской цивилизации в 3005 году

Опера «Сверлийцы» в 1 действии
Текст и режиссура - Б.Юхананов
Музыка  - Д.Курляндский
Художник – С.Лукьянов
Костюмы – А.Нефедова
Ансамбль Questa musica под руководством М.Грилихес
Продолжительность 1 час 15 мин.
Премьера 2, 3 и 4 декабря 2012

Сверла в городе
Сверлийцев и их цивилизацию, живущую параллельно с наши миром, придумал режиссер Б.Юхананов Выпускник мастерской А.Эфроса, ученик А.Васильева, в конце 80-х создал «Мастерскую Индивидуальной Режиссуры» (МИР), первую альтернативну школу кино-, видео- и театральной режиссуры, один из основателей движения «Параллельное кино». И после экспериментов с «Фаустом», «Недорослем» и «Вишневым садом» - теперь постановка собственных фантазий. Хотя Юхананов утверждает, что он ничего не выдумывал и сверлийцы существуют на самом деле. Сверлами, имплатированными в кровь, они делают дырки во времени-пространстве и путешестуют из прошлого в будущее. «Я резидент сверлийской цивилизации здесь в Москве и заслан, чтобы в какой-то момент очнуться, вспомнить свое сверлийское происхождение и содействовать прибытию Сверлии сюда в наши земные времена», - говорит режиссер (ТВ «Москва-24»). Три года назад он почувствовал связь с этим миром и начал записывать то, что голос ему диктовал свыше. Получился целый проект – «роман-опера» (так режиссер определили жанр), многостраничный роман, мифологический трактат, сверлийская графика и арт-объекты тюфяки (совместно с художником О.Ковалевым).
Музыкальный мир для оперы, рассказывающем о младенце-принце, наследнике сверлийской цивилизации (хотя сюжет понять практически невозможно), создал Д.Курляндский, один из представителей нового поколения музыкального авангарда, создавший (вместе с С.Невским и Б.Филановским) группу «СоМа».  Композитор рассказал: «Это опыт преодоления самого себя, нахождение в себе Юхананова, или этого сверлийского принца. Я не ожидал от себя, что пойду на такой радикальный шаг. Я до этого работал в области неопределенных музыкальных инструментов, шумосочетаний. В данном случае все строится на архаичных и барочных голосах, на квинте как символе пустоты. Это «опера-оратория» (радио «Культура»). Композитор рассказал о музыкальном воплощении характера сверлийцев: «Мне показалось, что в тексте Юхананова есть ощущение разряженности атмосферы. Как будто все в этой цивилизации происходит очень медленно, плавно и немножко не хватает воздуха, как бывает на горных высотах. Я попробовал создать в музыке параллель к разряженности воздуха» (ТВ «Доверие»).

Гондолы, кентавры и русалки
Юхананов пытается заглянуть в будущее, ведь младенец-принц спуститься к нам в 3004, и никто не знает, какой будет эта реальность. Для этих целей наилучшим образом подошел зал Центра дизайна ArtPlay (на 2 этаже). Это необремененный художественной традицией длинный цех с огромными окнами, в которых постоянно виднелись огни электричек, будто курсирующих в параллельном пространстве. Не было здесь и разделения на зрителей и сцену, что провоцировало ощущение мистериального синтетического действия, в которое включены все присутствующие. На частично занавешенные окна транслировалась проекция с видами города будущего, составленного из символов Венеции, Петербурга и Иерусалима с лодками, куполами, башнями и фантастически-сиреневым туманом. Параллельно зрительному залу по специально сделанным полозьям медленно передвигались гондолы с закрученными носами-сверлами. Их приводили в движение полукентавры, которые крутили лебедку. Сами сверлийцы в синем макияже, объемных шапках медленно передвигались по сцене вполоборота, как на египетских картинах или в знаменитой постановке “Послеполуденного отдыха фавна”. Кто-то был одет в красные полосатые майки с красными шарфиками, в шорты и кеды, как в пионерском лагере. А кто-то в длинные балахоны, как служители древнего культа. В общем, вполне считываемая символика и узнаваемые персонажи, вплоть до русалки.
Периодически на сцену выезжал рассказчик с младенцем-принцем, и вещал странный текст, скорее поток сознания, об истории сверлийской цивилизации. Но из-за невнятной дикции рассказчика (наименее убедительный персонаж и актер) все это осталось непонятным не только его воспитаннику, но и публике.
Музыкальная драматургия, несмотря на моделирование 3004 года, тоже вполне считываемая. В начале несколько человек извлекали еле слышный звук из бокалов, наполненных водой. Это сопровождение продолжается довольно длительное время, чуть ли не треть постановки. После проявилась квинта, вокруг которой скользили хроматические унисоны. В ход пошли и висящие вокруг шеи артистов шланги, с помощью которых извлекались свистящие звуки.
4
Заглянуть в будущее
Почему-то мир будущего Юхананова – красивый, изящный, завораживающий, при этом оказался полностью развернут в прошлое, как будто вместо ожидаемого волшебства мы получили выход фокусника или шарлатана из «Шоу экстрасенсов». Он предложил одну из моделей будущего, которая, на самом деле, наполнена символами и аллюзиями, объединяющими всю человеческую историю с некий сгусток «здесь-и-сейчас». Сверлийская история – чистой воды утопия, фантастика, фэнтези или даже современный миф, что вполне вписывается в современный неомифологизм в СМИ, политике и публичном пространстве.
Критик А.Карась видит в мифологии Сверлии остатки древней –крито-микенской цивилизации. «Именно там, среди фресок Кносского дворца, и «обнаружил» Юхананов изображение Принца Лилий, который стал прообразом его Сверлийского Принца, призванного спасти цивилизацию Сверла от гибели. Из останков сгинувших культур, по правилам новейшего и древнейшего жанра фэнтези, Юхананов и сочинил свой миф о Сверлии» («РГ»). Как пишет пользователь dance story, «Б.Юхананов сочинил настоящий вневременной миф, со всем его джентельменским набором: неуклонно близящимся концом света и столь же неизбежным возрождением, сакральным совокуплением, рождением и гибелью мессии».
У кого-то из присутствующих возникали аллюзии на мир Нарнии (пользователь tea-in-paris), «Звездные войны». Если обратиться в историю, то очевидны пересечения с замятинской эсхатологией «Мы», «Аэлитой», будетлянами, «Победой над солнцем» и «Пощечиной общественному вкусу», оруэлловским «1984», а еще и со скрябинской Мистерией.
Визуальные аллюзии и театральный язык неотвратимо уводят к кубическим и абстрактным экспериментам 1920-х годов в театре, которые едко высмеяли Ильф и Петров в «12 стульях». А пластика имеет корни в традициях символического танца Серебряного века, в духе А.Дункан или Р.Штайнера с их мистическими подтекстами.
О семантичности в «ЖЖ» пишет журналист С.Шадронов: «Юхананов опоздал со «Сверлийцами» не на двадцать даже лет, а на сто, или, если уж совсем точно, на девяносто – футуристы поколения Маяковского и Крученых его еще вряд ли поняли бы, а вот обэриуты, творившие уже в ситуации «после» будущего, вымечтанного творянами-будетлянами и оказавшегося не совсем таким, как им грезилось, уже практически все сделали сами, Юхананову под видом эксперимента остается лишь подчищать за ними, и я бы не сказал, что с чисто-литературной, узко-поэтической точки зрения он делает это виртуозно».
А критик Д.Бавильский считает, что множественность подтекстов и была главной задумкой режиссера: «Понятно, что вся эта предельно суггестивная и повышено символическая партитура, на самом деле, никуда не ведет и ни к чему, кроме юханановской фантазии, отношения не имеет – все ссылки, как это и положено поструктуралисткому и постконцептуальному высказыванию, бытие. Неопытный зритель начинает распутывать ребусы, пока окончательно в них не вязнет; человек, знакомый с деятельностью Юхананова не понаслышке следит не за частностями, но за структурой».
Нельзя сказать, что публика сразу же оценила сверлийские откровения, актеры выходили кланяться под жидкие аплодисменты и долго стояли на сцене, фактически вынуждая публику продолжать хлопать. Хотя, говорят, на первых показах была другая ситуация.

Отзывы
Помимо случайных людей, любителей экспериментов, на спектакль пришли и те, кто составляет круг почитателей Юхананова, отчасти напоминающих секту посвященных. И благодаря им «сверла» новой цивилизации глубоко внедрились в просторы Интернета и СМИ, так что сформировалось целое медийное поле вокруг этого небольшого события.
На эту особенность публики указала режиссер и актриса О.Столповская: «люди пришли не столько на оперу, сколько на Б.Юхананова и его соратников, и придут всегда, куда бы их не позвали, потому что это практически гарантия Чуда». Кинорежиссер О.Хайбуллин сказал: «Находясь в атмосфере оперы, в этом прозрачном сиянии, рождаются думы о будущем, о прошло и о настоящем. Однажды, приехав на Крит, я понял – здесь жили боги. Так, оказавшись на опере-перформансе Бориса Юхананова «Сверлийцы», ты понимаешь, что искусство есть, оно существует! Оно вечно, оно бессмертно, оно здесь и сейчас». Режиссер Г.Аллейников заметил: «Абсолютно легко смотрится – без напряжения. Получаешь эстетическое наслаждение по всем направлениям. Дешевый, эпатажный псевдоавангард уже достал. Есть язык, который принадлежит определенному сообществу, хочется с помощью этого языка говорить. Не орать, а просто при помощи его сообщать». Актриса Ч.Хаматова: «Как Венеция, некая хрустальная субстанция, не имеющая отношения к понятию «город», так и постановка – хрустальная. Послевкусие от постановки свежее и звенящее».

Опера или…?
Как справедливо замечают в блогах пользователи, собственно оперой это действие назвать трудно, так же как и музыку – авторской. Под ником Cleofide пишет музыковед Л.Кириллина: «Показалось, что музыки «мало». Не потому, что она сделана из простых элементов (исполнять их надлежащим образом – ох как непросто!), а потому, что не она здесь верховодит. Слова ее несколько подавляют и заставляют служить себе. Их даже слишком много. И, кажется, солисты только-только распелись и началось собственно музыкальное развитие – как все закончилось».
В «Афише» высказалась  пользователь Lena Privalova: “Собственно меня в спектакле раздражала только музыка, хотя и текстовая часть с точки зрения произношения текста тоже могла быть на более высоком уровне. А музыка действительно “сверлила”. Заунывное интонирование с закрытым ртом на одной высоте, с использованием поющих бокалов на 10 минуте уже стало невероятно сверлящим, выводящим из себя».
Влад Тарнопольский (сын известного композитора) указал: «Такая музыка не могла бы быть самостоятельной, но в тоже время не стал бы ее считать прикладной по отношению к слову. При этом как некое целостное континуальное действо спектакль состоялся именно благодаря музыке. Однако мне кажется, что в музыкальном плане этот опыт нельзя повторить, он принципиально может быть только единичным – как не может иметь продолжения история, рассказанная «последним сверлийцем» (http://you-mir/facebook-obzor).
Действительно, получилось некое синтетическое действие, ритуальная процессия, театрализованное Gesamtkunstwerk XXI века. Есть результат, как отмечали многие, - ни в художественные ценности, ни в открытиях перспектив искусства, а в том, что получился некий объект-смысл, который надолго остается в сознании человека, сверлит его мозг, наполняет неопознанными ощущениями. И в этом смысле отказать постановке в убедительности нельзя. Только вот нужно ли было все это называть оперой, или авторы проявили ленивость ума, не подумав над изобретением нового жанра для сверлийского действа? В действительности это кинетическая литературно-музыкальная инсталляция или перформанс по мотивам фантазий Юхананова. Или авторам было важно увидеть себя продолжателями многовековой традиции оперного жанра? Но тогда не слишком ли скучным будет его будущее, если в 3005 музыкой будут называть свист бокалов или микрохроматику кинты…

Екатерина Ключникова
«Музыкальное обозрение»
№1 (352), 2013